События РВИО г.Сочи Российского Военно-Историческое Общество Сочинское отделение

190-летию подписания Адрианопольского мирного договора посвящается

0 Комментарии
43
2-09-2019

190-летию подписания Адрианопольского мирного договора посвящается

190 лет назад, 2 сентября 1829 г. в городе Адрианополе (Эдирне) был подписан русско-турецкий мирный договор, на основании которого левобережная Кубань (Закубанье) и Черноморское побережье Северного Кавказа от устья реки Кубань, близ Анапы, до крепости святого Николая (Поти) были присоединены к России.

Император Николай I, в связи с вхождением в состав империи новых территорий, учредил временный комитет при министерстве иностранных дел «для рассуждения о мерах, нужных по будущему управлению закубанскими народами».

23 марта 1830 г. состоялось совещание временного комитета, предложения и рекомендации которого были отображены в особом журнале и представлены императору Управляющим коллегией иностранных дел графом Карлом Васильевичем Нессельроде.

На основании информации поступавшей с Кавказа столичные чиновники предлагали закрыть сообщение Закубанских народов с Оттоманской Портой и другими державами, т.е. «не позволять иностранным судам приставать к каким-либо местам восточного берега Черного моря, кроме Поти». Ограничительные меры были связаны с имевшей место работорговлей, которой промышляли народы, проживающие на вновь приобретенных территориях. При этом указывалось, что «не только мусульманские обитатели Кавказа, но, к сожалению, многие из христиан не гнушались принимать участие в торге людьми одного с ними исповедания. Сие особенно можно заметить о князьях и помещиках Мингрелии и Гурии».

Члены временного комитета полагали, что «с уничтожением случаев сбывать пленников и другие плоды своего грабительства племена Кавказские не будут уже находить выгоды продолжать хищнические набеги против сопредельных им областей России и взаимно между собой, или производить разбои на прибрежных водах Черного моря». Кроме этого, чиновники обращали внимание на менталитет кавказских князей, считавших «унизительным» заниматься земледелием, ремеслами и торговлей.

Следует отметить, что исламизм между народами Закубанья распространялся медленно, т.к. «половина шапсугов, абадзехов и убыхов остается и поныне в идолопоклонстве».

Для прекращения контактов жителей вновь приобретенных территорий с кораблями иных государств, предлагалось «отряжать по несколько военных судов Черноморского флота для крейсирования у означенного берега и наблюдения за оным», а также рекомендовалась закладка военных укреплений на берегу Черного моря «залива Геленджикского и еще в некоторых других местах». Следуя этому решению, одним из первых укреплений, возведенным русскими войсками на приобретенной территории, являлся Геленджик, в бухте которого 28 июля 1831 г. высадился десант. 

Рекомендация временного комитета «расчищать постепенно лес по берегу моря и прокладывать береговую дорогу от Кубани до Риона», что облегчит сообщение и воинские разъезды между существующими и предлагаемыми укреплениями, а также даст возможность контролировать местных жителей, была практически не выполнима.

И совсем утопичной идеей временного комитета выглядело предложение о разделении на округа приобретенных территорий, в которых рекомендовалось учредить совет. «Он будет состоять из представителя, назначаемого и утверждаемого Е И В из Русских чиновников, которому будет придан письмоводитель, знающий язык народа, а в противном случае особый переводчик, и из шести заседателей, избираемых народом на три года и утверждаемых ближайшим областным начальством». Также предлагалось «при каждом окружном совете иметь походную, благолепную церковь, умного, благонравного священника и несколько человек церковников и певчих из молодых грамотных детей козачьих, кои должны учиться языкам народа, дабы со временем заступить места толмачей и переводчиков. Равным образом назначить ко всему совету по одному врачу с походной аптекой, который бедным будет отпускать лекарства без денежно с разрешения председателя совета».

Помимо вышеуказанных предложений были и другие рекомендации временного комитета, которые не соответствовали действительности. В то же время, необходимо отметить, что выводы временного комитета легли в основу учреждения Черноморской береговой линии, начальником которой 21 сентября 1836 г. был назначен генерал-майор Николай Николаевич Раевский.

На сложную оперативную обстановку на Черноморском побережье Северного Кавказа указывал военный министр граф Александр Иванович Чернышев в своем отношении от 10 января 1837 г. командующему Отдельным Кавказским корпусом, главноуправляющему на Кавказе барону Григорию Владимировичу Розену: «Горские племена, обитающие по восточному берегу Черного моря, самые воинственные между всеми племенами Кавказа, всегда состояли в торговых сношениях с берегами Анатолии. Туда они сбывают своих невольников и некоторые естественные произведения своих гор, получая взамен того оружие, порох, свинец, соль и необходимые им мануфактурные изделия. К пресечению сей вредной торговли, препятствующей всем предприятиям Российских промышленников и поддерживающей в горцах дух своеволия, неповиновения и хищничество, учрежденное из судов крейсерство оказалось недостаточным. По физическому образованию берега, не дозволяющему военным судам приближаться к нему, легкие гребные суда черкесов пристают к нему всюду беспрепятственно и, плавая у самых берегов, большей частью избегают преследования крейсеров.

Решительное пресечение этих сношений черкесского берега с Анатолийским, столь необходимое по вышеизложенным причинам, сделалось еще необходимейшим по замеченным покушениям иностранных эмиссаров, тем-же путем к горцам прибывающим, возмущать эти племена и возбуждать их против России.

Для достижения этой важной цели, предположено занять небольшими укреплениями все важнейшие по протяжению берега якорные места и учредить между ними непрерывное крейсерство на небольших гребных судах, способных к береговому плаванию…»

Во второй половине 1836 г. император Николай I утвердил план действий российских войск со стороны Абхазии в 1837 г., в котором  барону Розену предлагалось предпринять поход против цебельдинцев и занять два якорных места на севере от Гагры.

После заключения Адрианопольского мирного договора в 1829 г. оперативная обстановка на Черноморском побережье северо-западного Кавказа была напряженная. Не прекращались торговые сношения горцев с турками, где основным видом товара являлись пленники, для этого русское правительство решило начать строительство укреплений в устьях рек, чтобы прекратить работорговлю и снабжение горцев вооружением. 

В мае 1837 г. четыре английских агента среди горцев распускали слухи, что в случае, если русские не прекратят военные действия, из Константинополя на помощь горцам отправится соединенный флот европейских держав – турецкого султана и египетского паши, состоящий из 300 судов с десантными войсками и необходимым вооружением. Агенты объявили, что король Английский взял на себя миссию быть посредником между горцами и русским правительством. Горские племена в надежде на обещанную военную и дипломатическую поддержку решили сопротивляться всеми имеющимися средствами.

В такой сложной обстановке барону Розену была поставлена задача по проведению десантной операции на мысе Адлер и закладке на нем укрепления. После приведения к присяге в мае 1837 г. цебельдинцев, по распоряжению барона Розена с 29 мая 1837 г. началась посадка русских войск на нанятые купеческие и на военные суда, состоящие под командой контр-адмирала Самуила Андреевича Эсмонта. Морской десант состоял из 2 батальонов Грузинского гренадерского полка, 6 рот Тифлисского егерского полка, 1 батальона Мингрельского егерского полка, 1 роты Кавказского саперного батальона, 200 человек милиции, 2 легких орудия, 8 горных единорогов и 6 кегорновых мортирок. Кроме этого, на суда погрузили запасы вооружения и продовольствия. Барон Розен разместился на фрегате «Анна», на котором намеревался при первом благоприятном ветре с отрядом отправиться к мысу Адлер. 

В ночь с 2 на 3 июня 1837 г. эскадра, состоявшаяся из 11 военных судов разного ранга и транспортов, а также 6 зафрахтованных купеческих судов, снялась с якоря и при слабом попутном ветре с NW отправилась в направлении мыса Адлер. Лавируя под этим ветром, в час по полуночи 6 июня 1837 г. эскадра достигла мыса Адлер.

7 июня 1837 г. при благоприятном ветре от SO эскадра приблизилась к берегу на расстояние в 250 саженей, построилась в боевую линию и бросила якорь на глубине от 5 до 10 саженей. Было спущено на воду 41 гребное судно для высадки десанта. Начальник штаба Корпуса генерал-майор Владимир Дмитриевич Вольховский с первой частью десанта, которому было поручено начальство над десантом до прибытия барона Розена на берег, занял опушку леса застрельщиками 4 батальона Мингрельского егерского полка, Гурийскими, Имеретинскими и Мингрельскими милиционерами в числе 150 человек, усиленные застрельщиками одной ротой того-же батальона, где произошло боестолкновение с горцами. После высадки второй части десанта генерал-майор Андрей Михайлович Симборский с батальоном Грузинского гренадерского полка и саперной ротой вдоль берега моря отправлен бароном Розеном к устью р. Мзымта, для занятия лагеря в двух верстах от места высадки десанта. Место для лагеря и строительства укрепления в устье реки Мзымты было выбрано бароном Розеном, которое он считал совершенно удобным.

Расположив в устье реки Мзымта лагерь, барон Розен подсчитал потери, которые русские войска понесли в бою с горцами в этот день. Потери выразились в следующем: убито 4 обер-офицера и 11 нижних чинов, ранено 34 нижних чина, убит 1 князь Мингрельского ополчения и 3 милиционера, ранен 1 сотенный командир Имеретинской дружины и 9 милиционеров.

В своем отношении военному министру графу Александру Ивановичу Чернышеву Барон Розен предложил мыс Адлер «назвать по имени Е.И. Выс. Генерал-Адмирала и шефа Грузинского гренадерского полка Константиновым, т.к. Грузинский гренадерский полк с флотом участвовал при покорении сего мыса».

С 8 июня 1837 г. войска приступили к расчистке места для укрепления, производилась вырубка огромных деревьев и непроходимой колючки, что было затруднено, т.к. горцы ежедневно нападали на передовую цепь и посты, тем самым заставляли по несколько раз в день прекращать работы. Необходимо отметить, что барон Розен обещал джигетским старшинам, ближайших к лагерю аулов, щедрое вознаграждение за место, занятое под укрепление, но его предложение было отвергнуто.

17 июня 1837 г. из Сухум-кале военные транспортные корабли доставили войска действующего отряда, находившиеся в Абхазии, подвижной госпиталь, строительные материалы, инструменты и продовольственные припасы. В этот день закончена работа по расчистке территории лагеря от леса и произведена трассировка укрепления. 

18 июня 1837 г. после совершения молебна в присутствии войск действующего отряда и флотских экипажей барон Розен заложил укрепление Святого Духа, названное в память дня высадки десанта на мысе Адлер. В православии Духов День или День Святого Духа празднуется на 51-й день после Пасхи, то есть на следующий день после Пятидесятницы (всегда в понедельник). В православных церквях праздник также носит название Понедельник Святого Духа.

В период строительства укрепления Святого Духа горцы не оказывали вооруженного сопротивления из-за внутреннего конфликта, т.к. дворянин из рода Хунш желал жениться на дочери Хаджи Дахум-Оку из рода Берзек, но последний отказал, считая род Хаджи недостойным выдвигать подобные притязания. Влюбленный похитил девушку, а его семья удерживала похищенную в течение нескольких недель. Отец девушки при помощи своего братства сумел забрать ее назад, но в ходе вооруженного столкновения было убито и ранено пятнадцать человек с обеих сторон. Предлагалось созвать съезд старшин, на котором примирить конфликтующие семьи, но этого не произошло, т.к. в ходе нового столкновения были убиты, два или три человека и несколько ранены.

Частично план военных действий в 1837 г. был исполнен. Цебельдинцы дали клятву верности русскому престолу, 18 июня 1837 г. состоялась закладка форта Святого Духа. 19 июня 1937 г. барон Розен покинул укрепление, которое генерал-майор Андрей Михайлович Симборский должен был достроить, после чего произвести рекогносцировку берега в районе устья реки Сочи, высадить там десант и заложить укрепление.

Последнее поручение генерал-майор Симборский полагал исполнить 1 сентября 1837 г., но столкнулся с затруднением, т.к. из 4200 человек, имелось 1800 человек больных, сам Симборский и исправляющий дела начальника отрядного штаба подполковник Норденстам были одержимы сильной болезнью. Из отношения барона Розена к генерал-адъютанту Адлербергу известно, что, «не смотря ни на хорошее продовольствие, ни на все предохранительные средства, как со стороны частных начальников, равно и по части медицинской, болезни с августа чрезмерно усилились, главной причиной коих полагать должно ослабление людей от беспрерывных трудов, коим они были подвержены с ранней весны, и в особенности весьма холодные ночи при сильных ветрах после сильного дневного зноя». 

Таким образом, высадка десанта и закладка укрепления в устье реки Сочи была отсрочена и перенесена на 1838 г. Возможно одной из причин отставки барона Розена, стало неисполнение намеченных планов в 1837 г. Отстранение от должности барона Розена, последовало после посещения императором Николаем I Кавказа. 30 ноября 1837 г. граф Евгений Александрович Головин был произведен в генерал-лейтенанты и назначен командующим Отдельного Кавказского корпуса и главноуправляющим гражданской частью и пограничными делами в Грузии, Армянской и Кавказской областях, в Астраханской губернии.

В апреле 1838 г. в Сухум-кале под командованием генерал-майора Симборского сформировано воинское соединение в составе двух батальонов Мингрельского егерского полка, трех батальонов Эриванского карабинерного полка, одной пионерской роты Кавказского саперного батальона, сводно-горной батареи и отрядов Имеретинской, Абхазской, Гурийской, Мингрельской милиции. Ориентировочно десант состоял в количестве от 3000 до 3500 человек.

11 апреля 1838 г. отряд посажен на суда и в 12 час. ночи и при попутном ветре эскадра выдвинулась в сторону мыса Константиновского, где 12 апреля была задержка движения из-за безветрия, но уже на следующий день корабли с десантом прибыли к устью реки Сочи.

В три часа дня 13 апреля 1838 г. русские корабли произвели артиллерийский обстрел аула, расположенного на возвышенности и прибрежной территории, а также на лодках была произведена высадка десанта с горным орудием. 

Отряд был разделен на две колонны: левая состояла из двух рот Эриванского полка и должна была наступать от реки Сочи на возвышенность с севера, где располагался аул (можно полагать, что путь следования проходил по современному Пролетарскому подъему – Курортный проспект); правая сформирована из двух рот Мингрельского карабинерного полка с горным орудием, следовала на ту же возвышенность, пользуясь лесистым оврагом, проходившим южнее (территория современного Турецкого оврага, на котором расположен концертный зал «Фестивальный). Третья колонна, составленная из милиционеров под начальством владетельного князя Шервашидзе, на момент движения двух колонн, осуществляла высадку. 

Участник десанта А.Ф. Рукевич негативно характеризовал распорядительность командного состава: «вместо того, чтобы немедля повести нас на приступ, нас заставили делать какие-то перестроения, хотя всякому было ясно, как день, что по условиям местности мы вынуждены будем сейчас же нарушить всякое перестроение и вытянуться в кишку по ущелью, которое уже успели разведать часть наших охотников. Самая же главная ошибка состояла в том, что мы упустили благоприятное время, горцы успели опомниться после бомбардировки и уже готовились нанести нам жестокий удар...».

Вторая колонна, в которой следовал Рукевич, первой вошла на территорию безлюдного аула. Отсутствие горцев ослабило бдительность, за что последовала кровавая расплата. Тот же Рукевич вспоминает: «Словно из-под земли выросшие человек тридцать горцев бешено сновали между нашими солдатами и молча рубили их шашками и резали кинжалами... Гибель наша была неизбежна, потому что неприятель уже отрезал от нас тропинку, по которой мы поднялись в аул из оврага, а собраться нам в кучу для отпора было уже поздно... Единственный проблеск спасения для нас, еще уцелевших, заключался в отступлении к лицевому фасу, обрывавшемуся к морю пятисаженной стенкой с грудой осыпавшихся острых камней внизу...».

Далее Рукевич сообщает: «Поручик артиллерийской гренадерской бригады Змиев успел-таки установить свое орудие и дать картечный выстрел, но был тотчас ранен в ногу. Его подхватил фельдфебель мингрельской роты, но был моментально изрублен вместе с несчастным поручиком. В это время две роты Эриванского полка, под начальством штабс-капитана Гозиуша и капитана Громова достигли без всяких препятствий северо-восточной окраины аула и остановились, поджидая выхода из ущелья правой колонны... Среди общей тишины к ним вдруг донеслись звуки боя... Не имея категорического приказания на этот счет, капитан Громов не решался двинуться далее, но чувство взаимной выручки верно подсказывало солдатам и их уже не могла сдержать дисциплина: обе роты, как одни, ринулись вперед, сквозь чащу кустов... Было, конечно, уже поздно, чтобы предупредить катастрофу, но зато эриванцы заставили прекратить резню; неприятель отхлынул, и мингрельцы могли вынести своих раненых и убитых, я тех и других оказалось до двухсот человек и, кроме того, потеряно одно орудие, увезенное горцами во время свалки».

Оперативная обстановка складывалась не в пользу русского десанта, в связи с чем, генерал-майор Симборский отправил две роты Эриванского карабинерного полка и два легкий орудия в гущу событий. Это способствовало усилению позиций русских войск и неприятель, понеся серьезные потери, покинул территорию аула. 

Три часа продолжали кровавый бой. Потери десанта составили 1 обер-офицер и 29 нижних чинов убито, и ранено 3 обер-офицера и 138 нижних чинов. Кроме этого, горцы захватили одно горное орудие. Оставленные горцами на месте боя 21 тело свидетельствует, с каким ожесточением они защищались. Генерал-майор Симборский в своем рапорте указывал, что успех военной операции на берегу зависел от усердного содействия командовавшего эскадрою контр-адмирала Федора Герасимовича Артюкова, командующего отрядом крейсирующих судов контр-адмирала Михаила Николаевича Станюковича и остальных флотских воинских чинов.

В течение недели русские войска занимались исправлением ложемента территории лагеря, выравнивали покатости, корчевали деревья и продолжали расчистку местности от завалов и колючки, которые горцы постоянно пытались использовать для проведения засад. 21 апреля 1838 г. после совершения молебна, генерал-майор Симборский в присутствии войск действующего отряда заложил укрепление, получившее название Александрия.

3 мая 1839 г. генерал-майор Николай Николаевич Раевский высадился у устья реки Субаши и 12 мая заложил форт, названный в последствии - Головинский. Эскадрой командовал контр-адмирал Михаил Петрович Лазарев. Постройка форта завершилась в конце июня, после чего в начале июля отряд был посажен на корабли и доставлен к устью реки Псезуапе. 7 июля после артобстрела десант высадился на берег и через несколько дней произведена закладка форта Лазарева.

В конце 1840 г. в укрепление Святого Духа прибыли начальник Черноморской береговой линии Николай Николаевич Раевский и владетель Абхазии князь Михаил Григорьевич Шервашидзе для принятия присяги джигетских князей на верность русскому престолу. Свидетель этих событий русский офицер Григорий Иванович Филипсон, описал таким образом: «Тотчас по приходе нашем в укр. Св. Духа стали съезжаться Джигетские князья, и снова начались переговоры, в которых с нашей стороны играли главную роль князь Шервашидзе и Кац. Раевский по одиночке говорил с некоторыми значительными лицами в особой комнате, где, случайно, разбирал Антонович сундук с экстраординарными вещами, назначенными для подарков горцам. При разговоре Раевского с князем Гечь-Аптхуа-Асланбеем, Антонович, тоже конечно случайно, уронил мешок с серебряными рублями, которые с громом рассыпались по комнате. У колоссального горца, имевшего в своем народе большое влияние, разгорелись глаза, и он готов был все продать за эту добычу.

Наконец, переговоры кончились, и нужно было приводить к присяге новых подданных Белого Царя. Тут встретилось большое затрудненье: не оказалось ни одного корана, на котором Джигеты, считавшиеся магометанами, могли бы принести присягу. Это затруднение обойдено очень оригинально. У одного офицера оказалось компактное издание басен Крылова. По грязности и по объему книжка была похожа на рукописный коран, который муллы всегда носят при себе. Басни Крылова были вложены в чехол из зеленого сафьяна и на такой же тесьме повешены на суковатой палке, воткнутой в землю вне укрепления. Джигеты по одиночке подходили, дотрагивались рукой до мнимого корана и произносили слова присяги. Тут всем распоряжался Кац, мы все и владетель были безмолвными зрителями и свидетелями. Коренастый старик, с усами, выкрашенными в розовую краску, с палкой в руке, распоряжался энергически, как староста на барщине. Если слова присягающего были удовлетворительны, он говорил "гай, гай!", и тот, приложив руку ко рту и ко лбу, отходил в сторону, в противном же случае Кац поднимал свою палку, говорил несколько слов, и присяга возобновлялась. Так присягнули до 500 человек князей, дворян и простолюдинов.

У меня уже составлен был список и приготовлены подарки, которые и составляли не последний аргумент в пользу покорности. Получивших подарки было более ста человек. Нужно было видеть, с какою жадностью смотрели эти дикари на золото, серебро, шелковые ткани, сафьян и галантерейные вещицы. Не одному из них приходила мысль перерезать нас всех и овладеть богатством. Я выкликал по списку лиц, которым нужно было давать подарки. Всякий раз, когда я произносил какое-нибудь из их варварских имен, все собрание выказывало крайнее удивленье тому, что я всех их знаю, никогда прежде не видев.

Так совершилось это приобретение Россией новой области. Не знаю, какое участие принимал дедушка Крылов в произношении присяги новых подданных, но я должен сказать, что они держали ее верно, и только прибытие в Абхазию Омера-паши, в 1854 году, и измена владетеля Абхазии заставили их отказаться от покорности».

Таким образом, Адрианопольский мирный договор между Россией и Турцией, в котором предусматривался отказ Оттоманской Порты на притязания на территории левобережной Кубани и Черноморского побережья Северного Кавказа, не смог в одночасье изменить политическую обстановку в данном регионе. Основной причиной отказа принятия российского подданства местными жителями, являлось нежелание ухода от укоренившегося образа жизни, т.е. прекращение работорговли. Кроме этого, антироссийская пропаганда представителей Оттоманской Порты и европейских держав, также не способствовала дружеским отношениям местных жителей и российских властей.

Заместитель председателя Совета Сочинского отделения Российского военно-исторического общества, к.и.н К.В. Таран

0.0
Запись обновлена: September 08, 2019 08:40 PM
кавказа адрианопольский мирный договор эдирне черноморское побережье северного

Пока нет комментариев...

Оставить свой ответ на запись

Ваш email адрес не будет публиковаться.